George Cross
ГлавнаяФорумМы в СоцсетяхКонтактыО СебеКарта Сайта

 

ФОРУМ

ВОЗВРАЩЕНИЕ К ПРОШЛОМУ ВО ИМЯ БУДУЩЕГО 1
Александр Ростиславович Соколов,
доктор исторических наук, профессор.

В «перестроечные времена» был очень моден лозунг – «возвращение к истокам».

Довольно часто в конце 1980-х годов это трактовалось как неиспорченный сталинистскими искажениями «чистый родник ленинизма».
Архив
Времена менялись, менялись оценки прошлого. Не все согласны с ними и сегодня. Не буду и не хочу спорить и переубеждать. Скажу об основе нашей Истории – исторических источниках и архивах, в которых они хранятся.

А еще о том, что для нас -  россиян сегодня очень важно.
Человек – семья – общество - нация – человечество…

вот линия связи, определяющая место конкретного индивидуума в окружающем мире. Человек не может существовать без или вне общества, если не брать отдельных эпизодов, вроде заживо замурованных в одиночных застенках узников, или того вымышленного случая, который был описан Даниэлем Дефо в «Робинзоне Крузо».

Но как человек может осознать свое место в семье, обществе, нации, если он не помнит своего прошлого? Да, и может ли такой индивид называться человеком?  

Архивы можно назвать документальной памятью народа, памятью нации, причем в отличие от памяти человеческой это память не избирательна. С одинаковой беспристрастностью она сохраняет сведения, как о славных делах, так и о неприятных, трагических событиях, которые порой оказываются очень неудобными для людей, определяющих текущую политическую конъюнктуру, а часто и жизни и смерти миллионов людей. 
Архив Какие только самые невероятные и фантастические конструкции не воздвигались на фундаменте нашего прошлого! Но стоит извлечь из архива ранее неизвестные документы или сознательно забытые, а то и «засекреченные» и придать их гласности, как эти «величественные башни» вранья обрушиваются прямо на головы своих творцов-строителей.

Архивные документы могут стереть казавшиеся незыблемыми идеологические догмы и лозунги, сгубить карьеры и репутации. Они могут служить аргументами в судебных спорах и при выяснении отношений между государствами. Но сами они беспристрастны, а главное – за ними кроется истина. Или, как минимум, информация, стоимость которой может оценить даже рядовой обыватель. Разве не начинаются многие имущественные споры с запрашивания архивных справок? И разве не случалось, что такая справка помогала выиграть в суде миллионы? А подтверждение стажа для пенсии? Цена архивной справки – приличная или нищенская жизнь пенсионера.
Архивные Документы Значение архивов должны понимать и политики, которым часто приходиться ввести споры, связанные с территориальными и материальными претензиями других стран или частных лиц, поскольку корни этих претензий порой уходят в далекое прошлое.

Но больше всего о значимости архивных документов могут рассказать историки, поскольку в основе покровительствуемой музой Клио науки лежит изучение, анализ, сопоставление и критика источников. А где можно найти большинство источников, как ни в архиве?  

Таким образом, ценность архивов может иметь вполне конкретное материальное выражение, точно определить, которое, впрочем, весьма затруднительно. 

Специфика архивного документа такова, что в основе его стоимости лежит вовсе не стоимость чернил и бумаги, а значение, содержащейся в нем информации. А ведь именно информация становиться в Третьем тысячелетии, едва ли не самым востребованным и дорогим товаром.

Если же перестать быть прагматиком и прибегнуть к поэтическим аналогиям, то можно сказать, что документ – это бумага и чернила, одухотворенные человеческой мыслью, придающей им новую ценность, точно так же как мастерство художника создает шедевр из холста и красок, а мастерство ювелира превращает бездушное золото в драгоценность!

С другой стороны, места хранения документов – архивы – это не просто сокровищницы в плане информационном и сугубо материальном, но и уникальные заповедные зоны в которых можно прикоснуться к вневременным духовным понятиям.
Фотографии Та же память и материальна и не материальна одновременно. Ее материальным воплощением могут быть фотографии из старого альбома, письма родителей, хранимые в старой коробке и вроде бы уже не нужные дедовский билет Осоавиахима, полученная бабушкой в школе Почетная грамота или вырезка из газеты, сообщающая о трудовых достижениях отца или матери.

Редко, кто из наших современников россиян может похвастаться богатым семейным архивом. Дело здесь вовсе ни в том, что мы по природе своей являемся «иванами родства не помнящими», а в том, что слишком трепетное отношение к своим семейным корням и семейной истории еще недавно не только не поощрялось, но могло грозить определенными неприятностями.

Вспомним, как в советское время стараниями официальных идеологов дата 1917-й стала восприниматься своего рода водоразделом между «темным, мрачным, замшелым прошлым» и сиятельным настоящим из которого пролегала прямая дорога в светлое коммунистическое будущее.

На исходе Гражданской войны и в исполненные оптимизмом 1920-е - 1930-е годы многие из тех, кого называли «бывшими людьми» пытались избавиться от этого жгущего как клеймо определения, подчищая данные о своем социальном происхождении, придумывая биографии, а, порой, меняя даже имена и фамилии.
Старый Архив За то, что ты дворянин, царский офицер, «эксплуататор» фабрикант, купец, могли просто расстрелять, а детей посадить в лагерь.

Знаю это не только из книг, а как внук офицера царской армии – врача, закончившего Императорскую Военно-медицинскую академию, участника  Первой Мировой войны, награжденного за боевое ранение орденом св. Станислава III степени с бантом.

Вспомним, судьбы скольких миллионов людей были искалечены коллективизацией и сталинскими репрессиями, когда детям уничтоженных «врагов народа» приходилось забывать или отрекаться от своего прошлого.

Вспомним, наконец, трагедию Великой Отечественной войны, в вихре которой обрывались семейные нити, и, зачастую, представителям молодого поколения просто не от кого было узнать, откуда есть и пошла его фамилия, которую они носят.

Журналист Вячеслав Костиков в опубликованной недавно в газете «Аргументы и факты» статье рассказывал о скромном итальянском обывателе, владеющем придорожной таверной на которой красуется надпись: «Слава Богу, я - итальянец!»

Дом, в котором живет его семья, стоит на этом месте более двухсот лет, что собственно и дает хозяину основание благодарить Господа.

А мы пережили насильственное переселение целых народов, уничтожение памяти людей…

Знание  своей семейной истории могло обернуться, как минимум, лишением прав и свобод, а как максимум – расстрелом…   

Бури истории слишком часто проносились над российскими просторами, разрушая не только дома, но и человеческие судьбы; уничтожая носителей памяти - архивные документы и превращая наших соотечественников не в обеспамятевших «манкуртов», а в тех, кто насильно, против своей воли оказывался оторван от своих корней и своих предков. Наполеоновский маршал Лефевр с гордостью ответил на вопрос некоего аристократа «Кто Ваши предки?» «Мои предки? Они начинаются с меня!». Многие россияне могли бы повторить этот ответ с горечью и печалью.
Мои Предки В последнее время широкое распространение получили генеалогические и краеведческие исследования, связанные с прошлым конкретных семей, небольших населенных пунктов. Такие работы позволяют накопить огромный массив информации, отталкиваясь от которой можно перейти к более широким и глобальным историческим обобщениям, опрокидывающим устоявшиеся стереотипы.

Возможно, эта тенденция связана с подсознательным противодействием, происходящим в современном мире процессам глобализации, стремлением сохранить свои традиции и чувство национальной идентичности.

Но в то же время, мы с необыкновенной легкостью перекраиваем концепции национальной истории в угоду текущему политическому моменту, не смущаясь, оперируем сомнительными фактами и заменяем плюсы на минусы, а минусы на плюсы.

Нельзя сказать, что подобный подход сформировался исключительно в советское время. Еще в XVI веке при государях московских, услужливые историографы выводили генеалогию Рюрика, напрямую от императора Августа, что должно было подтвердить претензии Москвы на роль Третьего Рима.

При Иване Грозном хранители тогдашних государственных архивов не раз занимались обоснованием разного рода территориальных и финансовых претензий к соседним государствам. Самым известным примером, такого «прикладного» использования исторических сюжетов стало обоснование требования о полной выплате так называемой «Юрьевой дани», что, в свою очередь, привело к Ливонской войне, перекроившей (к сожалению, не в пользу России) карту Восточной Европы.

Российская историческая наука, делая свои первые шаги,  опиралась на хранящиеся в государственных архивах источники. В чем нельзя упрекнуть, российских монархов, так это в отсутствии понимания необходимости изучения прошлого. И хотя данный процесс рассматривался ими, прежде всего, в политическом ракурсе, похвальным можно признать стремление к сохранению любых документов при условии тщательного контроля над тем как именно они будут использоваться исследователями.

Это понимание роли архивных богатств и одновременно тех вероятных опасностей, которые может принести власти их бесконтрольное использование, подтверждается целым рядом фактов.
Ретро В 1812 году, когда угроза захвата противником нависла над Петербургом в первую очередь из столицы, начали эвакуироваться именно архивные документы.

В Москве перед занятием города неприятелем, также в первую очередь вывозились именно содержимое архивов, хотя из-за нехватки подвод в городе пришлось оставить несколько тысяч раненных, большинство из которых впоследствии погибли в пламени Московского пожара!

Император Николай I лично давал разрешение на пользование архивными фондами Александру Сергеевичу Пушкину для работы над «Историей пугачевского бунта» и незавершенной «Историей Петра Великого» - двумя блестящими книгами, в которых великий русский литератор предстает не просто профессиональным исследователем нашего прошлого, но и гениальным мыслителем.

Процесс исследовательской работы в государственных архивах находился под личным контролем императоров. Сам по себе этот факт характеризует отношение верховной власти к государственным документам, не столько как к источникам, касающимся нашего прошлого, сколько как к политическим материалам, имеющим злободневное значение.  

Когда после революции 1917 года, вся прежняя концепция нашего прошлого была объявлена реакционной, новых коммунистических идеологов не остановило то, что при всех своих недостатках, она все же базировалась на данных источников. «История Государства Российского» Н. М. Карамзина, созданная на основе древнейших летописей, фактически оказалась под запретом, а на ее место пришли труды «красного академика» М. Н. Покровского в которых суть и смысл исторического процесса сводились исключительно к оперированию марксистско-ленинскими экономическими категориями.

При подобном подходе не просто не нужными, а откровенно лишними оказались многие вспомогательные исторические дисциплины, в том числе генеалогия, краеведение. Ведь слишком пристальное внимание к таким категориям как «семья», «малая Родина» зачастую приводило исследователей к выводам, скажем так, немарксистского характера.

Осложнение международной обстановке в 1930-х годах заставило власть снова обратиться к патриотическим ценностям и апеллировать к теням национальных героев – Александра Невского, Дмитрия Донского, Минина и Пожарского, Александра Суворова, Федора Ушакова, Михаила Кутузова, Павла Нахимова.

Эти имена, с почтением названные Сталиным в самый критический момент Великой Отечественной войны (7 ноября 1941 года во время парада на Красной площади) снова оказались включены в пантеон национальных героев, а дореволюционное российское прошлое перестало мазаться исключительно черными красками. Но оно не было и полностью реабилитировано.
Секретно Попытки историков выйти за очерченный официальной идеологией круг тем, проблем и героев, как правило, пресекались, или, по меньшей мере, воспринимались с большим подозрением. В методологическом же плане, все исследования продолжали базироваться на постулатах марксистско-ленинской идеологии, а не на углубленном изучении и анализе источников, которые зачастую игнорировались либо подгонялись под заданную концепцию. Власти ограничивали или закрывали доступ к историческим материалам, на многих из которых стоял гриф «Секретно». Были попытки уничтожить документы, организовывались так называемые «макулатурные компании», но советская власть не смогла поднять руку на все архивное богатство, на память нации. Это парадокс истории еще ждет своего исследователя.

События конца 1980-х – 1990-х годов и перестройка существующей социально-политической и экономической системы не могли не отразиться и на характере исторических работ. Бесспорно позитивным моментом стало открытие ранее недоступных архивных фондов и облегчение доступа исследователей к архивным материалам. Огромное количество источников оказалось введено в научный оборот, что, в свою очередь, дало возможность аргументировано пересмотреть многие укоренившиеся постулаты и уничтожить искусственно созданный рубеж, разделявший дореволюционную и советскую Россию.

Оборотной и негативной стороной происходившей в исторической науке перестройки стало появление разного рода популярных, псевдонаучных, а зачастую и откровенно шарлатанских исследований, авторы которых компенсировали отсутствие широкой источниковой базы псевдологическими и демагогическими рассуждениями.

Опровергались и перечеркивались не только советские, но и дореволюционные концепции нашего прошлого, что полностью дезориентировало массового читателя, который слишком серьезно воспринимал книги, достойные пройти разве что по разделу «курьезы».
Одновременно, как своего рода ответ на прежний идеологический прессинг, дискредитировалось советское прошлое и чрезмерно идеализировалось прошлое дореволюционное.
Советское Прошлое Первое десятилетие нынешнего века характеризуется постепенным отходом от этих идеологических крайностей. Однако в плане идеологическом различные концепции российской истории все еще слишком часто становятся предметом не только дискуссий, но и политических спекуляций. Тревогу вызывает даже ни тот факт, что представители научного сообщества, интеллектуальной элиты по-прежнему, хотя и с определенной долей условности, могут быть разделены на «красных» и «белых», сколько явно выраженная тенденция к подгону исторических фактов под заранее заданные идеологические схемы.

Ответ конкретных исследователей на вопрос о том, кто более достоин почитания – Ленин и Сталин или Николай II и Столыпин слишком часто формулируется исходя из личных политических предпочтений, а не изучения фактов. Да и сама постановка подобных вопросов, выглядит не слишком уместной, поскольку деятели нашего прошлого должны быть объектами не почитания, а изучения.

Бессмысленно выносить в их адрес категоричные приговоры, тем более, что изучаться должны не только персонажи, события и явления, но и социальные страты, культурные феномены, и, наконец, повседневная жизнь граждан. Понять и осмыслить их можно, только обратившись к источникам и максимально расширив формы и методы научного поиска. А молодые люди не знают зачастую не только историю России, называя Ленина лидером рок-группы, но и не хотят знать историю своей семьи.
Стремление к изучению и постижению своего прошлого должно стать чертой нашего национального менталитета, этот процесс должен идти вширь и вглубь. Любовь к истории должна воспитываться даже не со школьной скамьи, а еще раньше с семьи как первоначальной ячейки общество.
Любовь к истории Данный процесс в какой-то степени уже разворачивается «снизу», стихийно. Современные российские архивы перестают быть просто местами хранения документов, играя все более заметную роль и в качестве баз для масштабных научных исследований и как «поле» на котором современные россияне могут провести собственные частные исследования, касающиеся происхождения и истории своего рода, своей фамилии.

Во многих случаях результаты этих исследований если не меняют, то вносят существенные коррективы в казавшиеся почти незыблемыми представления.

Снова обратимся к конкретным примерам. Не только в советской историографии, но и в дореволюционной исторической науке объектами социальных исследований становились лишь три сословия – крестьянство, духовенство и дворянство. И почти не учитывалось, что крестьяне были не только помещичьими, но и монастырскими, государственными, удельными. Забытыми оказались миллионы людей, чьи устремления и надежды реконструировались, исходя из надежд и устремлений весьма далеких от них по своему социально-правовому, да и экономическому положению собратьев по классу.

Почти забытым оказалось такое сословие как «мещане», само название которого ассоциируется, разве что с разоблачительной горьковской пьесой. Но, что собой представляло мещанство? Что представляло собой посадское население? Что, в плане социальном и культурном представлял собой мир казачества? Мир разночинцев?

Общаясь с достаточно широким кругом людей автор с удивлением обнаружил, что предки большинства его собеседников были не дворянами, священниками или крестьянами, а допустим, ямщиками, городовыми, приказчиками. 

И хотя здесь вряд ли можно говорить о репрезентативности, не дает ли это наблюдение основание пристальнее приглядеться к тому, что представляла собой дореволюционная Россия в сословном, социальном плане?

Огромные перспективы связаны и с другими направлениями исследований, которые просто не существовали в советской историографии. Благодаря архивным изысканиям практически с нуля восстановлены дореволюционная история банковского дела, газовой и нефтяной отрасли, благотворительности, ювелирного искусства, государственного и местного самоуправления. Выпущены книги, посвященные промышленным предприятиям, храмам, национальным диаспорам, воинским частям, научным и учебным заведениям. И почти всегда именно благодаря использованию широкой источниковой базы, за исследуемыми в этих работах частными вроде бы темами, авторы удается выйти на более широкие обобщения, касающиеся исторических судеб нашей государственности.

Как позитивное явление следует оценивать организацию масштабных государственных программ, приуроченных к знаковым юбилейным датам из истории нашего Отечества – таким как 60-летие Великой Победы, 50-летие полета Юрия Гагарина, 200-летие Отечественной войны 1812 года и отмечаемое в нынешнем году 100-летие Первой мировой войны.      

За концептуальными спорами о судьбах нашей страны академические историки и политологи зачастую не замечают новых тенденций общественной жизни, растущего интереса граждан к своим корням, к своей «малой истории», знание которой как раз и может стать своего рода общей национальной идеей.
Интерес к Истории Процесс в значительной степени стихийного роста интереса к истории повышает значение архивов, поскольку хранящиеся в них документы позволяют сберечь связь времен, связь с базовыми ценностями российской цивилизации без которых ее здание рухнет под воздействием глобализма.  

Невозможно переоценить значений архивов и для понимания происходящих в России глобальных исторических процессов. Ведь, хранящиеся в их фондах документы рассказывают о формировании и развитии важнейших государственных институтов, о становлении системы высших, центральных и местных государственных учреждений, об истории российского законодательства. Они не только служат базой для исторических и историко-юридических исследований, но и незаменимым материалом для современного творчества в области государственного строительства и законодательства.

Точно также невозможно определить ценность для России таких понятий как народное единство, патриотизм, государственность.

Те документы, которые находятся в фондах наших архивов представляют собой не просто исторические источники, но настоящие сокровища российской цивилизации. То, что их удалось сохранить и сосредоточить в одном месте не может не вызывать удивления и восхищения хранителями архивов, учитывая и те потрясения через которые пришлось пройти нашей стране, и несовершенство самой архивной системы, процесс становления которой закончился только в советское время, а в определенном смысле продолжается и сегодня. И можно только пожелать, чтобы эти бесценные сокровища не лежали в хранилищах мертвым грузом, а были использованы, чтобы они изучались и осмысливались всеми кто помнит о своих корнях и думает о благе нашей родины.

Современные российские архиваруисы из роли «подносчиков патронов» для исследователей превращаются в активных участников исторического процесса.  Их работа, сугубо вроде бы мирная и спокойная, требует серьезных знаний, интеллекта, трудолюбия, но при этом не чужда драматических коллизий, особенно в сложные моменты истории, когда вечно «непредсказуемое» прошлое России очередной раз становиться полем для дискуссий и политических баталий.

Сегодня традиционная задача архивных работников – хранение документов, первоисточников обретает несколько иной высший смысл, связанный с сохранением памяти России, ее народа, традиций, культуры и государственности. То есть тех самых бесценных сокровищ, на которых должен стоять архивный гриф «Хранить вечно».
Я-Русский В конце концов, сегодня у нас есть возможность вернуться не только к источникам, но и к истокам, к нашим национальным корням. И кто знает, может быть и на стенах своего родного дома можно будет написать: «Слава Богу, я – русский!». *

_______________

1 Автор в период 1997-2013 гг. являлся директором Российского государственного исторического архива.

* Опубликовано: Ученые записки Санкт-Петербургского имени В.Б. Бобкова филиала Российской таможенной академии. №3(51) 2014. С.3-11.

 

Георгиевский Крест

 

Админ Панель


Комментарии

Комментариев пока нет.

* Обязательные поля
(Не публикуется)
 
Жирный Курсив Подчеркнутый Перечеркнутый Степень Индекс Код PHP Код Кавычки Вставить линию Вставить маркированный список Вставить нумерованный список Вставить ссылку Вставить e-mail Вставить изображение Вставить видео
 
Улыбка Печаль Удивление Смех Злость Язык Возмущение Ухмылка Подмигнуть Испуг Круто Скука Смущение Несерьёзно Шокирован
 
1000
Какое слово выделено жирным шрифтом?
 
(введите ответ)
 
Запомнить информацию введенную в поля формы.
 

 

 

Соколов

СОКОЛОВ
Александр Ростиславович

Руководитель проекта

Митюрин

МИТЮРИН
Дмитрий Васильевич

Редактор сайта

 

Подписаться на Новости

 

Реклама